написать письмо первая страница первая страница switch to english
Межрегиональное общественное движение 'За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей'
Первая страница
Движение "За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей"
Направления работы
Журнал "Право и инвестиции"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Журнал "Право и безопасность"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Правовая поддержка НКО
Центр правовой поддержки некоммерческих организаций
Контакты
Адреса, телефоны, электронная почта
Правовая информация

Журнал "Право и безопасность"

Номер - 2 (11) Июнь 2004г

Православие и общественный идеал сегодня

Протоиерей Всеволод Чаплин, заместитель Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата

Годы, прошедшие со времени падения тоталитарной власти в России и других православных странах Евразии, стали периодом небывалого расцвета православной мысли. Церковно-общественные вопросы в одной только России ежегодно поднимаются в сотнях книг, тысячах газетных и журнальных статей, на многих десятках конференций, на сотнях интернет-ресурсов. Свои взгляды выражают иерархи Церкви, священнослужители, богословы, социологи, верующие политики, члены православных общественных объединений, врачи, художники, религиоведы, военные, рок-музыканты, да и вообще люди самых разных профессий и жизненных путей. Православные христиане напряженно размышляют об устройстве государства и общества, о месте в нем Церкви, о роли в нем традиционных духовных и нравственных ценностей. К сожалению, ход этой дискуссии мало известен на Западе. Возможно, виной тому - недостаточное количество переводов. Хотелось бы вкратце описать, к каким выводам и ощущениям приводит сегодня православная дискуссия на общественные темы. Попробуем порассуждать и о том, какой вклад эта дискуссия может внести в мировые процессы.

Демократия может способствовать миссии Церкви

Бесспорно, демократическое общественное устройство, сменившее тоталитаризм и государственный атеизм, воспринимается православными христианами как достойное и приемлемое для осуществления церковной миссии. Лишь незначительное меньшинство верующих нашей Церкви категорически отвергает его по причине отсутствия в нем богоустановленной царской власти. Свобода слова и мысли предоставляет огромное пространство для проповеди Евангелия, для выражения православного взгляда на общественные процессы. Демократические механизмы предоставляют православным христианам возможность влиять на власть через голосование и гражданское действие. Достаточно сказать, что за последнее время и церковная иерархия, и активное духовенство, и организации православных мирян добились важных перемен в отношении политиков к порнографии и сценам насилия на телевидении, к половому воспитанию школьников, к моральному климату в тюрьмах, к экономической этике и т.д. Формирующееся в России гражданское общество обогащается духовным и нравственным содержанием. Не последнюю роль в этом играет то, что важные для христиан темы стали все чаще обсуждаться в ходе предвыборных кампаний, в процессе общенациональной политической дискуссии.

Еще в начале 1990-х гг. в России утвердился культ нравственного нигилизма и вседозволенности. На обломках официальной коммунистической морали, уже в 1970-е гг. переставшей реально влиять на умы и сердца людей, возникла идеология "раскрепощения" и успеха любой ценой. В экономике стал доминировать "дикий капитализм", основанный на безудержной жажде наживы, которая сопровождала передел собственности. В политике восторжествовал диктат безнравственных технологий, при помощи которых можно было избрать на любой пост человека без ясной программы, вкладывая деньги в навязчивую телерекламу и устраняя конкурентов средствами "информационных войн". Школа и масс-медиа оказались наполнены пропагандой половой распущенности, зарабатывания денег как единственной цели жизни, "успеха" проституток и лидеров криминального мира. На идеалы патриотизма, общинности, семьи, веры, социальной справедливости было наложено негласное табу. Все, что имело отношение к общественной морали, объявлялось "пережитками коммунистического прошлого". К сожалению, такой подход находил немалую поддержку в народе - люди слишком устали от тотального государственного контроля и были готовы принять все, что контрастировало с серой советской реальностью.

Лишь к середине прошлого десятилетия многие в России осознали, что такой путь ведет нацию к саморазрушению. И произошло это во многом под влиянием Церкви, которая - как устами духовенства, так и через позицию мирян, работающих в разных областях, - постоянно напоминала обществу о пагубности крайнего разрыва между богатыми и бедными, о необходимости блюсти личную и общественную мораль, стремиться к мирному и законному разрешению политических, экономических и межнациональных противоречий. Оживление общественной миссии Церкви, звучание в обществе ее пророческого голоса сделалось возможным во многом благодаря свободе слова и появлению механизмов демократии.

Православный общественный идеал и вопрос о государственном устройстве

Впрочем, многие западные политики и исследователи не без оснований подмечают, что демократия воспринимается православными христианами скорее как технический термин, обозначающий в целом приемлемую политическую механику, но отнюдь не как выражение общественного идеала. Подобного взгляда в православном мире все меньше стыдятся. Его все реже стараются скрыть за дипломатическими формулировками. Причина этому - в начавшемся возрождении самостоятельной православной общественной мысли.

В чем основа упомянутого нами взгляда на демократию? Прежде всего, она состоит в учении о предпочтительности богоустановленной власти - учении, укорененном в Священном Писании и церковном Предании, учении, последовательно выраженном в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви, документе, который впервые в истории православного мира систематизировал взгляд одной из Поместных Православных Церквей на общественные вопросы. Этот документ признает высшей формой правления ветхозаветное судейство - общественный строй, при котором земная власть действует не силой принуждения, но силой авторитета, сообщенного Божественной санкцией. Чуть более низкой ступенью организации общества признается монархия, сохраняющая богоустановленность, но отдавшая предпочтение властителю-человеку перед прямым богоправлением. Наконец, современная светская демократия, как отвергшая религиозную природу власти и автономизировавшая ее от Бога, признается еще более низшей формой государства, хуже которой - только анархия.

Итак, в Православии отдается явное предпочтение власти, которая, как верует Церковь, санкционирована Богом и которая сознает свою религиозную миссию. Это же ожидается от общества, народа, который воспринимается в византийской и русской православной традиции как единая община веры. Общество, отвергающее богоустановленную власть и вообще считающее возможным и нужным "автономизироваться" от Бога, - есть общество, мягко говоря, далекое от идеала.

Вот почему для православного христианина весьма и весьма сложно признать нормой удаление религиозной основы из общественного идеала, вытеснение религии из сферы общественной в сферу частную, заключение ее в рамки храмовых оград, личной и семейной жизни.

Вторая причина, по которой демократия вряд ли когда-либо будет объявлена идеальным с православной точки зрения общественным строем, - это присутствие в ней начала соревновательности. Само наличие расходящихся интересов - этнических, религиозных, экономических, политических, частных - воспринимается православным сознанием как следствие греховного помрачения личности и общества. Не случайно Православная Церковь так решительно отказывается от включения в предвыборную борьбу, судебные споры или рыночную конкуренцию. Ее идеал - народ-организм, единое соборное тело, в котором противоречия являются противоестественными и должны быть "уврачеваны", как недуг. Евангельские и апостольские идеалы общности, единодушия, отказа от соперничества переживаются православными христианами буквально и переносятся на жизнь общества.

При этом не так важно, являются православные христиане большинством или меньшинством, формируют православную нацию или составляют маленькую группу. Они чувствуют себя народом Божиим, обществом-Церковью, которое обладает правом на свой социальный порядок, не претендуя на то, чтобы навязывать его другим. В стране православного большинства это должно означать право на соответствующий уклад общенародной жизни при уважении прав меньшинств. Там, где православных меньшинство, они стремятся сохранить свое подпространство, позволяющее им придерживаться своих социальных установок. Как ни странно это слышать западным христианам, в этом православные, наверное, больше похожи не на них, а на мусульман или ортодоксальных иудеев.

Плюрализм, многопартийность, поликонфессиональность, конкуренция, а тем более "социальный дарвинизм" вступают в глубинное противоречие с целью православного церковного сознания - "собрати расточенная", объединить людей поверх национальных, политических и социальных различий. Именно эту цель в Православии принято отождествлять с духом Евангелия, а продвижение к ней - с позитивным развитием общества. Если понять это, становятся легко объяснимыми призывы Священноначалия нашей Церкви к умеренности в политической борьбе, к примирению межнациональных конфликтов, к отказу от крайних методов экономической конкуренции. Рискнем предположить, что православная традиция является одной из причин слабого уважения российского народа к многопартийной системе, думским баталиям, ожесточенным судебным разбирательствам, рекламным и информационным "войнам".

Наконец, еще одна особенность православного сознания, прямо влияющая на общественный идеал, - это его эсхатологичность. Православным христианам не свойственны социальный оптимизм, вера в прогресс самостоятельно развивающегося человеческого общества, стремление создать "Царство Божие на земле". Православная традиция внимательно прислушивается к пророчествам Апокалипсиса, который предвещает постепенное отпадение человечества от Бога и умножение зла, победить которое окончательно сможет лишь второе пришествие Христово. Многие факты современной истории - секуляризация общественной жизни, господство обезбоженных идеологий, рост изощренного насилия, появление новых болезней - лишь укрепляют православных в их самосознании. Если принимать Откровение святого Иоанна всерьез, мир не может становиться лучше. Поэтому глубоко не случайно скептическое отношение православных христиан даже к тем общественным переменам, которые улучшают быт людей, но не приближают их к Богу. Общество, центром которого является не Бог и Его истина, а грешный человек и его земные интересы, не может позитивно восприниматься православным сознанием.

На пороге мирового спора о ценностях

Западные коллеги не в первый раз уверяют нас, что перечисленные выше "особенности" православного социального идеала являются лишь пережитком прошлого и отомрут по мере экономического и социального развития восточноевропейских стран. Однако последние полтора десятилетия и особенно последние годы становятся свидетелями развития самобытной православной общественной мысли не только среди богословов, но и среди политиков, ученых, публицистов.

Между прочим, религия возвращается в центр общественных процессов не только в православном мире, но и вне его, что признано такими авторитетными исследователями, как проф. Герхард Робберс. Америка становится ближе к России отнюдь не потому, что Россия становится больше Америкой. Наоборот, реальный вызов терроризма приблизил Соединенные Штаты к пониманию тех проблем, которые стоят перед большинством населения мира, которое не живет в условиях искусственной стабильности. Логичным ответом на этот вызов стало обращение к религиозной мотивации во внутренней и внешней политике. Не будем говорить о том, что такая мотивация укрепляется в исламских странах, Корее, Японии, да постепенно и в Европе. Рискнем предположить, что радикальный секуляризм свойствен только обществам, для которых пока продолжаются, по меткому выражению Анны Ахматовой, "вегетарианские времена".

Бывший генеральный секретарь Всемирного Совета Церквей доктор Конрад Райзер однажды сказал, что главные вопросы периода глобализации - это вопрос о власти и вопрос о ценностях. Действительно, нынешний взаимозависимый мир, в котором так легок обмен идеями, характеризуется соревнованием между несколькими общественными идеалами, приверженцы которых борются за мировое влияние - политическое, силовое, информационное. В контексте этого соревнования вопрос о роли религии в государстве и обществе занимает важное место.

Не случайно именно сейчас так обострилась борьба вокруг "вопроса о хиджабах" во Франции, Бельгии, Германии, Турции. Нам представляется, что сторонники радикального секуляризма стараются убежать от истории, пытаясь разрешить серьезный мировоззренческий спор путем отчаянных запретов. По мысли верховного муфтия Боснии и Герцеговины доктора Мустафы Церича, секуляристы испытывают кризис аргументов. Однако разрешить этот кризис при помощи административных мер можно будет только на время.

Дискуссии на темы общественной роли религии ведутся и в России. Немалую роль в них играет либеральная интеллигенция, за последние годы перешедшая от симпатии к Церкви, гонимой в советские времена, к радикальному ее неприятию. Приведем лишь несколько примеров. Правозащитник Лев Левинсон в статье "На Святой Руси секса нет" называет православных священнослужителей и верующих, осуждающих сексуальную распущенность, "мракобесами", "жандармами во Христе", "профессиональными охотниками на ведьм", "великими инквизиторами" и т.д. Им противопоставляются "ценности" "сознательной сексуальной раскрепощенности", которая, по мнению Левинсона, "неотрывна от политической, экономической и идеологической свободы".

Ожесточенная полемика в средствах массовой информации ведется вокруг вопросов о месте религии в армии и школе, о ее партнерстве с государством, о христианском влиянии на экономическую этику, о пределах "игры" современных художников с религиозными символами, о возможности выражения ценностей Церкви в политике. На круглом столе, посвященном спорам вокруг выставки "Осторожно, религия", экспонаты которой были сочтены кощунственными для православных христиан и ниспровергнуты прихожанами одного из московских храмов, выступили некоторые известные правозащитники, бывшие диссиденты советских времен. Президент Института прав человека Сергей Ковалев, в частности, сказал: "Традиционное русское православие - это вообще антихристианская секта. Вся его история - это попытки воплотиться в государственную власть, создать сеть государственных учреждений. Католицизм тем от нас и отличается, что он более свободный, более светский. Он интернационален. Ватикан - это псевдогосударство. У нас совсем все по-другому. Я не знаю, о чем и как говорить с персонажем в камуфляже, который называет себя священником в действующих частях нашей армии и говорит, что он приехал поддержать наше воинство".

Другой бывший диссидент - Глеб Якунин, лишенный сана за отказ подчиниться решению Синода о запрете духовенству баллотироваться в парламент, высказался следующим образом: "Корень проблемы заключается в самой Московской патриархии. Она - огромный монстр. У нас есть другие православные Церкви - западники, Суздальский митрополит Валентин (возглавляет немногочисленную группу, отколовшуюся от Русской Православной Церкви за Границей. Недавно оправдан по апелляции после ранее вынесенного приговора за растление малолетних. - В.Ч.). Они не выступают активно. А Московская патриархия вооружилась идеей о том, что Москва - это третий Рим. Русское православие - это обрядоверие, это язычество". В своей книге "Политическое православие" правозащитник и религиовед Александр Верховский классифицирует как "националистов и фундаменталистов" не только крайние, склонные к экстремизму объединения, но практически все активные православные общественные организации и издания, считающие своим кредо отстаивание интересов Церкви, возрождение России как сильного и независимого государства (Всемирный Русский Народный Собор, общество "Радонеж", Союз православных граждан, интернет-сайт "Православие.Ру").

Мне многократно приходилось подмечать разницу между глобализацией и глобализмом - проектом захвата власти и навязывания либеральных, секулярно-гуманистических ценностей всему человечеству в качестве "универсальных" и "общепринятых". В центре этого проекта - силы, далекие от христианства, если не прямо антихристианские (и вообще антирелигиозные). До сих пор им удается наиболее эффективно и удачно использовать в своих целях все то, что обычно называют глобализацией: взаимопроникновение народов, ускоренное распространение поверх границ информации, товаров, денег, услуг, политических процессов и даже военных конфликтов.

Глобализационные процессы ставят перед человечеством вопрос: какие ценности возобладают? Будет ли навязан всем народам "единый стандарт" антропоцентрического гуманизма или они смогут не только сохранить, но и развивать и проповедовать свое традиционное духовное наследие? Наконец, будет ли разрушена почти абсолютная монополия гуманистических идей на право быть основой государственного, общественного и международного устройства? Или религиозные начала миропонимания все-таки станут одним из источников формирования международного права и порядка?

Мы убеждены, что тотальное противостояние "мира веры" и "мира неверия", к которому призывает Усама бин Ладен, отнюдь не неизбежно. Православные христиане не желают такого противостояния. Их стремление к гармоничному мироустройству простирается не только на собственную общину, но и на все человечество. Однако для того, чтобы мир не превратился в арену хантингтоновского "конфликта цивилизаций", все мировоззренческие группы, включая секулярных гуманистов, должны отказаться от монополии на общественный порядок, признать друг за другом право на свободное развитие, на устроение социальной жизни согласно их ценностям и устремлениям. Подлинное многообразие глобального общественного устройства, в котором никто бы не навязывал всему миру собственную модель государства и социума, может оказаться ключом к мирному сосуществованию народов, религий, мировоззрений, культур, общественных идеалов.

Приглашаем Вас принять участие в работе нашего журнала! Присылайте предложения о сотрудничестве, по тематике материалов, свои статьи и замечания на электронный адрес редакции. Также приглашаем Вас принять участие в организуемых журналом мероприятиях (конференциях, круглых столах, обсуждениях), подробности можно узнать через электронный адрес редакции.

Материал из журнала "Право и безопасность". Тексты статей всех выпусков журнала доступны в архиве. Условия подписки на печатную версию журнала Вы можете узнать на его сайте. Подписной индекс печатной версии журнала в объединенном каталоге "Пресса России" – 83130. Подписной индекс в каталоге«Газеты. Журналы» Роспечати – 82830. Почтовый адрес редакции: 101000, Москва, Главпочтамт, а/я 470. Телефон (495) 778-0319, тел./факс (499) 246-5781. (C) 2001 - 2014 "Право и безопасность".

 
Rambler's Top100Rambler's Top100   

Православие и общественный идеал сегодня | Журнал "Право и безопасность" | http://www.dpr.ru написать письмо первая страница первая страница switch to english

Межрегиональное общественное движение 'За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей'
Первая страница
Движение "За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей"
Направления работы
Журнал "Право и инвестиции"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Журнал "Право и безопасность"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Правовая поддержка НКО
Центр правовой поддержки некоммерческих организаций
Контакты
Адреса, телефоны, электронная почта
Правовая информация

Журнал "Право и безопасность"

Номер - 2 (11) Июнь 2004г

Православие и общественный идеал сегодня

Протоиерей Всеволод Чаплин, заместитель Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата

Годы, прошедшие со времени падения тоталитарной власти в России и других православных странах Евразии, стали периодом небывалого расцвета православной мысли. Церковно-общественные вопросы в одной только России ежегодно поднимаются в сотнях книг, тысячах газетных и журнальных статей, на многих десятках конференций, на сотнях интернет-ресурсов. Свои взгляды выражают иерархи Церкви, священнослужители, богословы, социологи, верующие политики, члены православных общественных объединений, врачи, художники, религиоведы, военные, рок-музыканты, да и вообще люди самых разных профессий и жизненных путей. Православные христиане напряженно размышляют об устройстве государства и общества, о месте в нем Церкви, о роли в нем традиционных духовных и нравственных ценностей. К сожалению, ход этой дискуссии мало известен на Западе. Возможно, виной тому - недостаточное количество переводов. Хотелось бы вкратце описать, к каким выводам и ощущениям приводит сегодня православная дискуссия на общественные темы. Попробуем порассуждать и о том, какой вклад эта дискуссия может внести в мировые процессы.

Демократия может способствовать миссии Церкви

Бесспорно, демократическое общественное устройство, сменившее тоталитаризм и государственный атеизм, воспринимается православными христианами как достойное и приемлемое для осуществления церковной миссии. Лишь незначительное меньшинство верующих нашей Церкви категорически отвергает его по причине отсутствия в нем богоустановленной царской власти. Свобода слова и мысли предоставляет огромное пространство для проповеди Евангелия, для выражения православного взгляда на общественные процессы. Демократические механизмы предоставляют православным христианам возможность влиять на власть через голосование и гражданское действие. Достаточно сказать, что за последнее время и церковная иерархия, и активное духовенство, и организации православных мирян добились важных перемен в отношении политиков к порнографии и сценам насилия на телевидении, к половому воспитанию школьников, к моральному климату в тюрьмах, к экономической этике и т.д. Формирующееся в России гражданское общество обогащается духовным и нравственным содержанием. Не последнюю роль в этом играет то, что важные для христиан темы стали все чаще обсуждаться в ходе предвыборных кампаний, в процессе общенациональной политической дискуссии.

Еще в начале 1990-х гг. в России утвердился культ нравственного нигилизма и вседозволенности. На обломках официальной коммунистической морали, уже в 1970-е гг. переставшей реально влиять на умы и сердца людей, возникла идеология "раскрепощения" и успеха любой ценой. В экономике стал доминировать "дикий капитализм", основанный на безудержной жажде наживы, которая сопровождала передел собственности. В политике восторжествовал диктат безнравственных технологий, при помощи которых можно было избрать на любой пост человека без ясной программы, вкладывая деньги в навязчивую телерекламу и устраняя конкурентов средствами "информационных войн". Школа и масс-медиа оказались наполнены пропагандой половой распущенности, зарабатывания денег как единственной цели жизни, "успеха" проституток и лидеров криминального мира. На идеалы патриотизма, общинности, семьи, веры, социальной справедливости было наложено негласное табу. Все, что имело отношение к общественной морали, объявлялось "пережитками коммунистического прошлого". К сожалению, такой подход находил немалую поддержку в народе - люди слишком устали от тотального государственного контроля и были готовы принять все, что контрастировало с серой советской реальностью.

Лишь к середине прошлого десятилетия многие в России осознали, что такой путь ведет нацию к саморазрушению. И произошло это во многом под влиянием Церкви, которая - как устами духовенства, так и через позицию мирян, работающих в разных областях, - постоянно напоминала обществу о пагубности крайнего разрыва между богатыми и бедными, о необходимости блюсти личную и общественную мораль, стремиться к мирному и законному разрешению политических, экономических и межнациональных противоречий. Оживление общественной миссии Церкви, звучание в обществе ее пророческого голоса сделалось возможным во многом благодаря свободе слова и появлению механизмов демократии.

Православный общественный идеал и вопрос о государственном устройстве

Впрочем, многие западные политики и исследователи не без оснований подмечают, что демократия воспринимается православными христианами скорее как технический термин, обозначающий в целом приемлемую политическую механику, но отнюдь не как выражение общественного идеала. Подобного взгляда в православном мире все меньше стыдятся. Его все реже стараются скрыть за дипломатическими формулировками. Причина этому - в начавшемся возрождении самостоятельной православной общественной мысли.

В чем основа упомянутого нами взгляда на демократию? Прежде всего, она состоит в учении о предпочтительности богоустановленной власти - учении, укорененном в Священном Писании и церковном Предании, учении, последовательно выраженном в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви, документе, который впервые в истории православного мира систематизировал взгляд одной из Поместных Православных Церквей на общественные вопросы. Этот документ признает высшей формой правления ветхозаветное судейство - общественный строй, при котором земная власть действует не силой принуждения, но силой авторитета, сообщенного Божественной санкцией. Чуть более низкой ступенью организации общества признается монархия, сохраняющая богоустановленность, но отдавшая предпочтение властителю-человеку перед прямым богоправлением. Наконец, современная светская демократия, как отвергшая религиозную природу власти и автономизировавшая ее от Бога, признается еще более низшей формой государства, хуже которой - только анархия.

Итак, в Православии отдается явное предпочтение власти, которая, как верует Церковь, санкционирована Богом и которая сознает свою религиозную миссию. Это же ожидается от общества, народа, который воспринимается в византийской и русской православной традиции как единая община веры. Общество, отвергающее богоустановленную власть и вообще считающее возможным и нужным "автономизироваться" от Бога, - есть общество, мягко говоря, далекое от идеала.

Вот почему для православного христианина весьма и весьма сложно признать нормой удаление религиозной основы из общественного идеала, вытеснение религии из сферы общественной в сферу частную, заключение ее в рамки храмовых оград, личной и семейной жизни.

Вторая причина, по которой демократия вряд ли когда-либо будет объявлена идеальным с православной точки зрения общественным строем, - это присутствие в ней начала соревновательности. Само наличие расходящихся интересов - этнических, религиозных, экономических, политических, частных - воспринимается православным сознанием как следствие греховного помрачения личности и общества. Не случайно Православная Церковь так решительно отказывается от включения в предвыборную борьбу, судебные споры или рыночную конкуренцию. Ее идеал - народ-организм, единое соборное тело, в котором противоречия являются противоестественными и должны быть "уврачеваны", как недуг. Евангельские и апостольские идеалы общности, единодушия, отказа от соперничества переживаются православными христианами буквально и переносятся на жизнь общества.

При этом не так важно, являются православные христиане большинством или меньшинством, формируют православную нацию или составляют маленькую группу. Они чувствуют себя народом Божиим, обществом-Церковью, которое обладает правом на свой социальный порядок, не претендуя на то, чтобы навязывать его другим. В стране православного большинства это должно означать право на соответствующий уклад общенародной жизни при уважении прав меньшинств. Там, где православных меньшинство, они стремятся сохранить свое подпространство, позволяющее им придерживаться своих социальных установок. Как ни странно это слышать западным христианам, в этом православные, наверное, больше похожи не на них, а на мусульман или ортодоксальных иудеев.

Плюрализм, многопартийность, поликонфессиональность, конкуренция, а тем более "социальный дарвинизм" вступают в глубинное противоречие с целью православного церковного сознания - "собрати расточенная", объединить людей поверх национальных, политических и социальных различий. Именно эту цель в Православии принято отождествлять с духом Евангелия, а продвижение к ней - с позитивным развитием общества. Если понять это, становятся легко объяснимыми призывы Священноначалия нашей Церкви к умеренности в политической борьбе, к примирению межнациональных конфликтов, к отказу от крайних методов экономической конкуренции. Рискнем предположить, что православная традиция является одной из причин слабого уважения российского народа к многопартийной системе, думским баталиям, ожесточенным судебным разбирательствам, рекламным и информационным "войнам".

Наконец, еще одна особенность православного сознания, прямо влияющая на общественный идеал, - это его эсхатологичность. Православным христианам не свойственны социальный оптимизм, вера в прогресс самостоятельно развивающегося человеческого общества, стремление создать "Царство Божие на земле". Православная традиция внимательно прислушивается к пророчествам Апокалипсиса, который предвещает постепенное отпадение человечества от Бога и умножение зла, победить которое окончательно сможет лишь второе пришествие Христово. Многие факты современной истории - секуляризация общественной жизни, господство обезбоженных идеологий, рост изощренного насилия, появление новых болезней - лишь укрепляют православных в их самосознании. Если принимать Откровение святого Иоанна всерьез, мир не может становиться лучше. Поэтому глубоко не случайно скептическое отношение православных христиан даже к тем общественным переменам, которые улучшают быт людей, но не приближают их к Богу. Общество, центром которого является не Бог и Его истина, а грешный человек и его земные интересы, не может позитивно восприниматься православным сознанием.

На пороге мирового спора о ценностях

Западные коллеги не в первый раз уверяют нас, что перечисленные выше "особенности" православного социального идеала являются лишь пережитком прошлого и отомрут по мере экономического и социального развития восточноевропейских стран. Однако последние полтора десятилетия и особенно последние годы становятся свидетелями развития самобытной православной общественной мысли не только среди богословов, но и среди политиков, ученых, публицистов.

Между прочим, религия возвращается в центр общественных процессов не только в православном мире, но и вне его, что признано такими авторитетными исследователями, как проф. Герхард Робберс. Америка становится ближе к России отнюдь не потому, что Россия становится больше Америкой. Наоборот, реальный вызов терроризма приблизил Соединенные Штаты к пониманию тех проблем, которые стоят перед большинством населения мира, которое не живет в условиях искусственной стабильности. Логичным ответом на этот вызов стало обращение к религиозной мотивации во внутренней и внешней политике. Не будем говорить о том, что такая мотивация укрепляется в исламских странах, Корее, Японии, да постепенно и в Европе. Рискнем предположить, что радикальный секуляризм свойствен только обществам, для которых пока продолжаются, по меткому выражению Анны Ахматовой, "вегетарианские времена".

Бывший генеральный секретарь Всемирного Совета Церквей доктор Конрад Райзер однажды сказал, что главные вопросы периода глобализации - это вопрос о власти и вопрос о ценностях. Действительно, нынешний взаимозависимый мир, в котором так легок обмен идеями, характеризуется соревнованием между несколькими общественными идеалами, приверженцы которых борются за мировое влияние - политическое, силовое, информационное. В контексте этого соревнования вопрос о роли религии в государстве и обществе занимает важное место.

Не случайно именно сейчас так обострилась борьба вокруг "вопроса о хиджабах" во Франции, Бельгии, Германии, Турции. Нам представляется, что сторонники радикального секуляризма стараются убежать от истории, пытаясь разрешить серьезный мировоззренческий спор путем отчаянных запретов. По мысли верховного муфтия Боснии и Герцеговины доктора Мустафы Церича, секуляристы испытывают кризис аргументов. Однако разрешить этот кризис при помощи административных мер можно будет только на время.

Дискуссии на темы общественной роли религии ведутся и в России. Немалую роль в них играет либеральная интеллигенция, за последние годы перешедшая от симпатии к Церкви, гонимой в советские времена, к радикальному ее неприятию. Приведем лишь несколько примеров. Правозащитник Лев Левинсон в статье "На Святой Руси секса нет" называет православных священнослужителей и верующих, осуждающих сексуальную распущенность, "мракобесами", "жандармами во Христе", "профессиональными охотниками на ведьм", "великими инквизиторами" и т.д. Им противопоставляются "ценности" "сознательной сексуальной раскрепощенности", которая, по мнению Левинсона, "неотрывна от политической, экономической и идеологической свободы".

Ожесточенная полемика в средствах массовой информации ведется вокруг вопросов о месте религии в армии и школе, о ее партнерстве с государством, о христианском влиянии на экономическую этику, о пределах "игры" современных художников с религиозными символами, о возможности выражения ценностей Церкви в политике. На круглом столе, посвященном спорам вокруг выставки "Осторожно, религия", экспонаты которой были сочтены кощунственными для православных христиан и ниспровергнуты прихожанами одного из московских храмов, выступили некоторые известные правозащитники, бывшие диссиденты советских времен. Президент Института прав человека Сергей Ковалев, в частности, сказал: "Традиционное русское православие - это вообще антихристианская секта. Вся его история - это попытки воплотиться в государственную власть, создать сеть государственных учреждений. Католицизм тем от нас и отличается, что он более свободный, более светский. Он интернационален. Ватикан - это псевдогосударство. У нас совсем все по-другому. Я не знаю, о чем и как говорить с персонажем в камуфляже, который называет себя священником в действующих частях нашей армии и говорит, что он приехал поддержать наше воинство".

Другой бывший диссидент - Глеб Якунин, лишенный сана за отказ подчиниться решению Синода о запрете духовенству баллотироваться в парламент, высказался следующим образом: "Корень проблемы заключается в самой Московской патриархии. Она - огромный монстр. У нас есть другие православные Церкви - западники, Суздальский митрополит Валентин (возглавляет немногочисленную группу, отколовшуюся от Русской Православной Церкви за Границей. Недавно оправдан по апелляции после ранее вынесенного приговора за растление малолетних. - В.Ч.). Они не выступают активно. А Московская патриархия вооружилась идеей о том, что Москва - это третий Рим. Русское православие - это обрядоверие, это язычество". В своей книге "Политическое православие" правозащитник и религиовед Александр Верховский классифицирует как "националистов и фундаменталистов" не только крайние, склонные к экстремизму объединения, но практически все активные православные общественные организации и издания, считающие своим кредо отстаивание интересов Церкви, возрождение России как сильного и независимого государства (Всемирный Русский Народный Собор, общество "Радонеж", Союз православных граждан, интернет-сайт "Православие.Ру").

Мне многократно приходилось подмечать разницу между глобализацией и глобализмом - проектом захвата власти и навязывания либеральных, секулярно-гуманистических ценностей всему человечеству в качестве "универсальных" и "общепринятых". В центре этого проекта - силы, далекие от христианства, если не прямо антихристианские (и вообще антирелигиозные). До сих пор им удается наиболее эффективно и удачно использовать в своих целях все то, что обычно называют глобализацией: взаимопроникновение народов, ускоренное распространение поверх границ информации, товаров, денег, услуг, политических процессов и даже военных конфликтов.

Глобализационные процессы ставят перед человечеством вопрос: какие ценности возобладают? Будет ли навязан всем народам "единый стандарт" антропоцентрического гуманизма или они смогут не только сохранить, но и развивать и проповедовать свое традиционное духовное наследие? Наконец, будет ли разрушена почти абсолютная монополия гуманистических идей на право быть основой государственного, общественного и международного устройства? Или религиозные начала миропонимания все-таки станут одним из источников формирования международного права и порядка?

Мы убеждены, что тотальное противостояние "мира веры" и "мира неверия", к которому призывает Усама бин Ладен, отнюдь не неизбежно. Православные христиане не желают такого противостояния. Их стремление к гармоничному мироустройству простирается не только на собственную общину, но и на все человечество. Однако для того, чтобы мир не превратился в арену хантингтоновского "конфликта цивилизаций", все мировоззренческие группы, включая секулярных гуманистов, должны отказаться от монополии на общественный порядок, признать друг за другом право на свободное развитие, на устроение социальной жизни согласно их ценностям и устремлениям. Подлинное многообразие глобального общественного устройства, в котором никто бы не навязывал всему миру собственную модель государства и социума, может оказаться ключом к мирному сосуществованию народов, религий, мировоззрений, культур, общественных идеалов.

Приглашаем Вас принять участие в работе нашего журнала! Присылайте предложения о сотрудничестве, по тематике материалов, свои статьи и замечания на электронный адрес редакции. Также приглашаем Вас принять участие в организуемых журналом мероприятиях (конференциях, круглых столах, обсуждениях), подробности можно узнать через электронный адрес редакции.

Материал из журнала "Право и безопасность". Тексты статей всех выпусков журнала доступны в архиве. Условия подписки на печатную версию журнала Вы можете узнать на его сайте. Подписной индекс печатной версии журнала в объединенном каталоге "Пресса России" – 83130. Подписной индекс в каталоге«Газеты. Журналы» Роспечати – 82830. Почтовый адрес редакции: 101000, Москва, Главпочтамт, а/я 470. Телефон (495) 778-0319, тел./факс (499) 246-5781. (C) 2001 - 2014 "Право и безопасность".

 
Rambler's Top100Rambler's Top100