написать письмо первая страница первая страница switch to english
Межрегиональное общественное движение 'За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей'
Первая страница
Движение "За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей"
Направления работы
Журнал "Право и инвестиции"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Журнал "Право и безопасность"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Правовая поддержка НКО
Центр правовой поддержки некоммерческих организаций
Контакты
Адреса, телефоны, электронная почта
Правовая информация

Журнал "Право и безопасность"

Номер - 4 (13) Декабрь 2004г

Вопросы разграничения институтов крайней необходимости и исполнения приказа или распоряжения как обстоятельств, исключающих преступность деяния

Девятко А.Ю., начальник 3 управления надзора Главной военной прокуратуры РФ

В отличие от института крайней необходимости (КН), традиционно существовавшего в уголовном законодательстве России в качестве обстоятельства, исключающего преступность (общественную опасность) деяния, институт исполнения приказа или распоряжения (ИПР) введен в действие только в Уголовном кодексе РФ (УК РФ) 1996 г. Объединяет все предусмотренные гл. 8 УК РФ деяния то, что это общественно полезные и целесообразные действия (бездействия), совершаемые лицом при реализации права, исполнении служебного долга или юридической обязанности. Внешне они имеют сходство с преступлениями, поскольку причиняют вред охраняемым уголовным законом интересам. Однако при соблюдении установленных уголовным и другими законами условий они не содержат в себе общественной опасности, противоправности, виновности и устраняют наказуемость.

Вместе с тем при единой уголовно-правовой природе и общих признаках институты КН и ИПР существенно различаются между собой. Общественная полезность и целесообразность первого вытекает из необходимости предотвращения грозящей опасности. Поэтому основанием для состояния КН является наличие реальной опасности причинения вреда охраняемым уголовным законом интересам. Она может быть вызвана и действиями людей, и стихийными силами природы. В соответствии с ч. 1 ст. 39 УК РФ "не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости". Основанием же правомерного причинения вреда согласно ст. 42 УК РФ является необходимость выполнения лицом служебного долга или юридической обязанности. Согласно ч. 1 этой нормы "не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательного для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее приказ или распоряжение".

Производными от оснований совершения рассматриваемых деяний являются их цель и характер. Специфической чертой КН является то, что цель действий субъекта направлена на устранение возникшей опасности. Поэтому совершаются они в большинстве случаев в форме действия. При ИПР основной целью поведения субъекта является реализация полученных им властных требований1. В равной мере это может быть как действие, так и бездействие.

Для КН существуют требования своевременности и соразмерности причиняемого вреда. В соответствии с ними деяние должно быть совершено в период существования наличной и действительной угрозы ранее перечисленным объектам, т.е. с момента ее возникновения и до ее прекращения. Отличительной чертой КН является и то, что вред охраняемым уголовным законом интересам может быть причинен только в тех случаях, когда устранить возникшую угрозу иными способами невозможно. Другим условием для признания правомерным причинения вреда в состоянии КН является то, чтобы он по характеру и степени был меньшим вреда предотвращаемого. Согласно ч. 2 ст. 39 УК РФ "превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожающей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда". При этом вред причиняется третьим лицам, а не источнику возникновения опасности. Перечисленных условий для признания правомерности причинения вреда при исполнении приказа или распоряжения не существует. Для этого необходимо, чтобы приказ или распоряжение были обязательными для исполнения, законными (или осознаваемыми исполнителем как соответствующие требованиям закона), а также то, чтобы исполнитель действовал в рамках предписанного ему поведения.

Обладателем права действовать в состоянии КН является любое физическое лицо независимо от гражданства, пола, возраста, национальности и других индивидуальных особенностей. В этом заключается еще одно его отличие от ИПР, поскольку последние распространяются только на тех лиц, которые обязаны выполнить поступившие приказ или распоряжение вследствие служебной или иной зависимости от лица, их отдавшего.

Общим для КН и ИПР является то, что при причинении вреда охраняемым уголовным законом интересам с нарушением условий их правомерности уголовная ответственность может наступать только за деяние, совершенное с умышленной формой вины. При неосторожной вине она исключается.

Определенный практический интерес представляет собой вопрос о разграничении сферы применения институтов КН и ИПР. Неисполнение приказов и распоряжений может повлечь за собой применение негативных санкций к подчиненному лицу. Причем в условиях военной службы это может быть и привлечение его к уголовной ответственности (ст. 332 УК РФ). В таких случаях возникает реальная опасность, угрожающая личности и правам лица, обязанного выполнить приказ или распоряжение. Поэтому при получении таких явно незаконных актов применения права он оказывается перед выбором: либо совершить заведомо незаконные деяния во исполнение полученного приказа или распоряжения, либо отказаться от их выполнения, но в таком случае испытать на себе негативные последствия, связанные с этим отказом.

Показательны в данном отношении судебная практика и решения, вынесенные Нюрнбергским международным трибуналом. В четвертом принципе международного права, признанного уставом этого трибунала, указано: "то обстоятельство, что какое-либо лицо действовало во исполнение приказа своего правительства или начальника, не освобождает это лицо от ответственности по международному праву, если сознательный выбор был фактически для него возможен"2. Эти положения нашли свое воплощение и в судебных решениях по конкретным уголовным делам. В частности, в приговоре по делу в отношении нацистского преступника Кейтеля указано: "…Подлинным критерием в этом отношении, который содержится в той или иной степени в формулировках в уголовном праве большинства государств, является не факт наличия приказа, а вопрос о том, был ли практически возможен моральный выбор"3. Положение о непринятии исполнения приказа в качестве оправдания за совершение преступления при возможности морального выбора также изложено в Приговоре Международного военного трибунала по делу медиков: "…Человек, который встретился с опасностью наказания, даже смертной казни, все равно имеет моральный выбор, если он решает не исполнить преступный приказ. Он может предпочесть собственное наказание причинению незаконного вреда другому невинному человеку. Это, конечно, выбор, основанный на моральных соображениях. Обращаясь к наиболее крайнему примеру, надо сказать, что никто не может покушаться на жизнь другого для того, чтобы сохранить собственную жизнь"3.

Таким образом, в приведенных судебных решениях речь идет о возможности применения положений института как КН, так и ИПР. Во-первых, подчиненный действует во исполнение обязательного для него (иногда даже и под угрозой смертной казни) приказа или распоряжения. Во-вторых, он поставлен в такие условия, когда может избежать опасности, непосредственно ему угрожающей, только путем исполнения заведомо незаконного приказа и причинения вреда другим охраняемым законом интересам. О том, что отданный приказ может создать для лица, которому он адресован, состояние КН также отмечали А.А.Пионтковский4 и И.И.Слуцкий5. Полагаем, что в таких случаях области применения институтов, определенных в ст. 39 и ст. 42 УК РФ, следует разграничивать следующим образом. В первую очередь необходимо установить, воспринимает ли подчиненный полученный приказ как соответствующий закону и обязательный для исполнения. В том случае, когда вред охраняемым уголовным законом интересам причиняется при выполнении приказа, содержание которого лицо воспринимает в качестве законного, его уголовная ответственность (при соблюдении всех остальных условий правомерности) исключается в соответствии с ч. 1 ст. 42 УК РФ. При этом ограничений в характере и степени вреда, причиняемого во исполнение приказа или распоряжения, не существует. Они могут содержаться только в самих актах применения права.

Во второй ситуации исполнителем приказа или распоряжения осознается их заведомая незаконность. Но за невыполнение предписанных действий (бездействия) существует реальная угроза причинения вреда его собственным охраняемым уголовным законом интересам. Поэтому для избежания данной угрозы он и совершает преступное деяние. В таких случаях институт КН предоставляет более широкие правовые гарантии, чем институт ИПР. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 42 УК РФ при совершении умышленного преступления уголовная ответственность исполнителя явно незаконного приказа или распоряжения6 наступает на общих основаниях. Но в таких случаях можно вести речь о применении положений КН к действиям (бездействию) лица, который, не располагая иными средствами для устранения возникшей опасности нарушения его собственных прав и свобод, грозящей при неисполнении заведомо преступного приказа или распоряжения, умышленно причиняет вред другим охраняемым законом интересам. При установлении своевременности, а также не превышения причиненного вреда характера и степени той опасности, которая угрожала подчиненному за невыполнение приказа, совершенное деяние может быть признано правомерным. Однако необходимо иметь в виду следующее. Одним из условий правомерности КН является невозможность избежать возникшей опасности иными средствами, нежели причинением вреда охраняемым законом интересам. В то же время практически всем категориям "подчиненных" лиц предоставлена возможность обжалования явно незаконного приказа или распоряжения вышестоящему должностному лицу и не исполнять их. Поэтому в каждом конкретном случае следует определить, имело ли лицо реальную возможность избежать угрожающей ему опасности, в частности, путем обжалования преступного предписания предусмотренными законами способами. При наличии такой возможности правомерность причинения вреда при исполнении явно незаконного приказа или распоряжения исключается, с точки зрения института как КН, так и ИПР. Для отдельных же категорий государственных служащих, например военнослужащих, несогласие с полученным приказом не является основанием для его неисполнения. В соответствии со ст. ст. 30, 31, 40 Устава внутренней службы ВС РФ военнослужащий может обжаловать полученный приказ, однако это не освобождает его от исполнения полученных требований7. Поэтому при соблюдении других условий правомерности в таких случаях возможна реализация положений института КН.

Предложенные рекомендации уже находят свое применение в практической деятельности. Так, в июне-июле 2002 г. начальник административно-хозяйственного отделения областного военного комиссариата капитан П. по приказу своего начальника - военного комиссара этой области Д. в пользу последнего совершил умышленное хищение из кассы 15 000 руб.8 Все похищенные денежные средства он передал Д., а совершение хищения скрыл составлением фиктивных бухгалтерских отчетных документов. Согласно ст. 42 УК РФ то обстоятельство, что П. совершил умышленное преступление во исполнение заведомо незаконного приказа своего начальника Д., не могло быть признано основанием для освобождения его от уголовной ответственности, и он подлежал к ее привлечению на общих основаниях. Однако с учетом того, что Д. при отдаче незаконного приказа непосредственно и реально угрожал П. ущемлением его законных прав и свобод (увольнение с военной службы по дискредитирующим основаниям, лишение различного рода материальных выплат и т.п.), в возбуждении уголовного дела отказано в соответствии со ст. 39 УК РФ за отсутствием в действиях П. состава преступления. За совершение хищения денежных средств был привлечен к уголовной ответственности Д.

В связи с вышеизложенным не можем согласиться с мнением И.Г.Соломоненко, согласно которому "причинение вреда интересам третьих лиц, общества или государства при надлежащем исполнении законного приказа исключает уголовную ответственность по правилам крайней необходимости… Если при рассмотрении законного приказа преступность содеянного исключается по правилам крайней необходимости, то положения ст. 42 УК РФ действуют преимущественно в отношении "незаконного" приказа"9. Полагаем, что, наоборот, при исполнении законного и обязательного приказа (равно как и незаконного, но осознаваемого как соответствующего его требованиям) с соблюдением всех других условий правомерности следует применять положения ст. 42 УК РФ. При причинении же вреда во исполнение заведомо преступного приказа или распоряжения согласно ч. 2 ст. 42 УК РФ уголовная ответственность исполнителя наступает на общих основаниях. Поэтому в данном случае говорить о применении положений этого правового института нет оснований. В указанных ситуациях в соответствии с приведенными выше условиями можно говорить о применении института КН. Правильность данной позиции подтверждается ч. 2 ст. 40 УК РФ (физическое и психическое принуждение). Согласно этой нормы, если лицо причиняет вред охраняемым уголовным законам интересам, не утратив возможности руководить своими действиями после применения к нему физического или психического насилия, его действия расцениваются с учетом положений КН, т.е. ст. 39 УК.

Девятко Александр Юрьевич. Генерал-майор юстиции. С 1988 г. служил на должностях следователя, старшего следователя следственного отдела военной прокуратуры Туркестанского военного округа, старшего помощника, заместителя военного прокурора Борзинского гарнизона. С 1998 г. - заместитель военного прокурора Сибирского военного округа, а с 2001 г. - первый заместитель военного прокурора Приволжско-Уральского военного округа. В 2004 г. назначен начальником управления надзора (за исполнением законов при расследовании преступлений) Главной военной прокуратуры РФ - старшим помощником Главного военного прокурора РФ.

Примечания

1. В данной статье приказ и распоряжение применительно к ст. 42 УК РФ рассматриваются как частные виды актов применения права.

2. Международное публичное право. Сборник документов. М.,1996. Т. 2. С. 101.

3. Нюрнбергский процесс над главными военными преступниками. Сборник материалов. В 7 тт. М.,1961. Т. 7. С. 369.

4. См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 479.

5. См.: Советское уголовное право. Часть Общая. Л., 1960. С. 363.

6. Полагаем более обоснованным применение в ст. 42 УК РФ термина не "незаконный", а "преступный" приказ.

7. Общевоинские уставы Вооруженных сил Российской Федерации. Устав Внутренней службы ВС РФ. М., 1994. С. 16-17.

8. Уголовное дело № 10/31/0091-02Д.

9. Соломоненко И.Г. Исполнение приказа и его уголовно-правовое значение. Ставрополь, 2000. С. 44-45.

Приглашаем Вас принять участие в работе нашего журнала! Присылайте предложения о сотрудничестве, по тематике материалов, свои статьи и замечания на электронный адрес редакции. Также приглашаем Вас принять участие в организуемых журналом мероприятиях (конференциях, круглых столах, обсуждениях), подробности можно узнать через электронный адрес редакции.

Материал из журнала "Право и безопасность". Тексты статей всех выпусков журнала доступны в архиве. Условия подписки на печатную версию журнала Вы можете узнать на его сайте. Подписной индекс печатной версии журнала в объединенном каталоге "Пресса России" – 83130. Подписной индекс в каталоге«Газеты. Журналы» Роспечати – 82830. Почтовый адрес редакции: 101000, Москва, Главпочтамт, а/я 470. Телефон (495) 778-0319, тел./факс (499) 246-5781. (C) 2001 - 2014 "Право и безопасность".

 
Rambler's Top100Rambler's Top100