написать письмо первая страница первая страница switch to english
Межрегиональное общественное движение 'За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей'
Первая страница
Движение "За правовую поддержку отечественных товаропроизводителей"
Направления работы
Журнал "Недвижимость и инвестиции. Правовое регулирование"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Журнал "Право и безопасность"
Об издании
Очередной номер
Подписка
Наши партнеры
Архив
Правовая поддержка предприятий
Информационный сайт по недвижимости "Диалит-Недвижимость"
Правовая поддержка НКО
Центр правовой поддержки некоммерческих организаций
Контакты
Адреса, телефоны, электронная почта
Правовая информация

Журнал "Недвижимость и инвестиции. Правовое регулирование"

Номер 3 (24) Август 2005г

Роль оборонно-промышленного комплекса в инновационной экономике

Маевский В.И., академик РАН, Кузык Б.Н., член-корреспондет РАН

На фоне определенных успехов, достигнутых Россией в 1999-2004 гг. в части роста ВВП, инвестиций в основной капитал и реальных доходов населения, серьезными проблемами остаются: сырьевая ориентация экономики, явно недостаточное использование возможностей высокотехнологичного комплекса и стоящего за ним научно-технического потенциала страны, обнищание широких масс населения, духовная и физическая деградация общества. К этому в последние годы добавились крупные геополитические и геоэкономические проблемы в зоне жизненных интересов российского государства (Югославия, Грузия, Украина, Прибалтика, страны Центрально-Восточной Европы, Ирак, Афганистан и т.д.). Подтверждается известная истина, что борьба за сферы политического и экономического влияния, за рынки сбыта и источники сырья была, есть и будет императивом развития мировой экономической системы, и в этой борьбе огромную роль играет экономическое и военное могущество конкурирующих государств или систем государств (таких как Евросоюз, СНГ и т.д.), а значит - их экономическая и военно-техническая политика.

Тот факт, что в настоящее время Россия утратила роль сверхдержавы, конкурирующей с США и ее союзниками на мировой политической и экономической арене, отнюдь не означает, что вышеназванный императив развития мировой экономической системы больше не имеет значения. На смену России могут прийти другие прогрессирующие государства, например, Китай или Индия или какая-то другая группа стран, и процесс конкурентного развития будет продолжен. В этой ситуации задача России состоит в том, чтобы не оказаться аутсайдером в новой конфигурации конкурентных отношений. Для этого требуется не только дипломатическое искусство, но и наличие мощного экономического и военно-технического потенциала.

По-видимому, будет вполне естественно, если происходящее ныне ослабление геополитических и геоэкономических позиций России подвигнет руководство нашей страны на уточнение и даже пересмотр некоторых важных принципов экономической политики, которые используются в настоящее время и которые по ряду причин не способствуют эффективной защите наших жизненных интересов. Свое слово должна сказать и академическая наука. При этом основная задача ученых РАН видится не в том, чтобы выстраивать некую оппозиционную баррикаду перед руководством страны, а в том, чтобы помочь ему разобраться в сложившейся ситуации, обратить внимание на возможные способы повышения дееспособности молодой рыночной экономики России, поддержать те позитивные тенденции в высших эшелонах власти, которые способствуют восстановлению могущества России.

Вот одна из позитивных тенденций: на заседании Правительства РФ 18.11.04 премьер-министр М.Фрадков поручил подготовить меры, обеспечивающие переход России от сырьевой ориентации к инновационной экономике. Он указал на чрезвычайную важность этой задачи и на необходимость ее решения совместными усилиями государства и частного бизнеса. Данное заявление премьер-министра внушает определенный оптимизм. Переход России к инновационной экономике, по нашему мнению, должен стать центральной задачей деятельности правительства. При этом надо иметь в виду, что одним из основных признаков инновационной экономики является ее способность к развитию высокотехнологичных производств. В России высокотехнологичные производства в силу исторических причин сосредоточены главным образом в рамках оборонно-промышленного комплекса (ОПК) страны. А это значит, что как с точки зрения геополитических и геоэкономических задач, так и с точки зрения чисто внутренней проблемы перехода России к инновационной экономике необходимо создать условия для активизации деятельности ОПК, возрождения его роли как генератора инноваций в гражданском и оборонном секторах экономики России.

Ретроспективный взгляд на ОПК

Вопрос об активизации деятельности ОПК в значительной мере относится к финансовой сфере. В рыночной экономике ОПК может успешно инициировать инновации, если банковская система в состоянии предоставлять долгосрочные кредиты под соответствующие инвестиционные проекты, если существует мощный фондовый рынок, на котором высоко котируются акции наукоемких производств, если имеются крупные государственные заказы на продукцию ОПК. Наконец, крупным финансовым источником инновационной деятельности ОПК является выручка от продажи вооружений и военной техники (ВВТ) другим странам и гражданской продукции как на внутреннем, так и на внешнем рынках.

В эпоху директивной экономики ни банковская система, ни фондовый рынок по понятным причинам не могли финансировать деятельность ОПК. Данный комплекс развивался за счет государственных расходов и торговли ВВТ и гражданской продукцией. Вопреки расхожим представлениям об ОПК как о монстре, поглощающем более двух третей совокупного продукта, реальное положение дел было другим. Так, например, в 1990 г. на ОПК приходилось 12,6% основных производственных фондов промышленности СССР и 14,2% расходов ВВП (в 1989 г.). Конечно, если сравнивать эти процентные расходы с аналогичным показателем США (5,6% ВВП) или Великобритании (4,1% ВВП), то разница будет существенной1. Но, повторяем, советский ОПК супергигантом никогда не был. Тем не менее после развала СССР ситуация кардинально изменилась. Из одной крайности мы попали в другую.

Банковская система и фондовый рынок в силу своего эмбрионального состояния и ориентированности на отрасли топливно-энергетического комплекса (ТЭК), а также на ряд сырьевых отраслей, игнорировали и до сих пор игнорируют финансовые потребности ОПК. Одновременно резко снизились государственные расходы на ОПК. В результате в 1997 г. масштабы деятельности ОПК сократились в 4 раза по гражданской продукции и в 6 раз по военной относительно 1990 г. Это был год максимального спада ОПК. В дальнейшем, благодаря расширению экспорта вооружений, заказам ТЭК на оборудование, ситуация стала постепенно выправляться. В частности, в 2002 г. объем военной продукции ОПК составил 35,7% от аналогичного показателя 1990 г., а объем гражданской продукции - 52%2. В настоящее время выживают в основном те его производства, которые имеют зарубежные контракты или обслуживают нужды экспортоориентированных сырьевых и топливно-энергетических компаний. Финансирование ОПК со стороны федерального бюджета составляет всего лишь 30-35% общего объема финансирования.

В проекте федерального бюджета на 2005 г. расходы на национальную оборону намечено увеличить примерно на 30% относительно 2004 г. Это серьезный шаг. Он означает, что доля государственного финансирования ОПК в общем объеме его финансирования может подняться до 40%. Однако необходимо принять во внимание, что проблемы, накопившиеся в российском ОПК за 90-е гг. прошлого века, столь велики, что для их решения требуются более кардинальные меры и более значительные средства.

Наиболее серьезной является проблема грубого нарушения нормального хода воспроизводства основных фондов и человеческого капитала российского ОПК. По данным за 2002 г., морально устаревшими являются 75% еще работоспособных производственных фондов ОПК. Физический износ этих фондов составляет около 50%. На протяжении более чем 10 последних лет темпы ежегодного обновления основных фондов в ОПК не превышали 1%, в то время как потребность в их замене составляла 10%, а в научно-экспериментальной базе - не менее 15% в год3. Что касается человеческого капитала, то общей проблемой всех предприятий ОПК является близкий к пенсионному средний возраст научно-конструкторских и производственных кадров, отсутствие стимулов для привлечения молодых работников.

О каких же кардинальных мерах может идти речь? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо выяснить суть современной российской либеральной политики. Самое главное, на наш взгляд, - это разобраться в вопросе: действительно ли российские либералы строят экономику, в которой господствует самоорганизующийся рынок? Или под прикрытием этой идеи они проводят вполне определенную промышленную политику в пользу определенной группы отраслей, а именно, отраслей ТЭК и некоторых отраслей сырьевого комплекса.

Что скрывается за либеральной экономической политикой?

Судя по официальным заявлениям, современная либеральная экономическая политика российского правительства опирается на три приоритета:

1) создание конкурентной среды и конкурентных отношений между субъектами рынка, что предполагает ослабление бюрократических барьеров для входящих в рынок новых субъектов, выравнивание условий конкурентной борьбы, дальнейшую приватизацию предприятий и, частично, природных ресурсов, судебную реформу и т.д.;

2) макроэкономическая политика, направленная на снижение инфляции как условие достижения финансовой стабильности и инвестиционной привлекательности российской экономики;

3) интеграция в мировое экономическое сообщество, включая вхождение в ВТО, активизацию экспортно-импортных потоков капиталов, товаров и услуг.

Мы не ставим под сомнение, что российское правительство пытается следовать трем названным приоритетам. Однако полагаем, что в своей практической деятельности наряду с этой официально заявляемой "троицей" оно неявно использует еще один приоритет, а именно: с помощью прямых и косвенных методов государственного регулирования (целесообразность которых в одних случаях как-то объясняет, в других - нет) ориентирует российскую экономику на преимущественное развитие энергетических и сырьевых отраслей, хотя на словах не перестает декларировать свою приверженность идее догоняющей постиндустриализации4, исключающей приверженность государства отраслевым приоритетам. Попытаемся обосновать сказанное.

Начнем с того, что в течение всего периода рыночных трансформаций (1992-2004 гг.) российская экономическая конъюнктура складывалась таким образом, что отрасли ТЭК, а также ряда сырьевых комплексов оказывались в более предпочтительной финансовой ситуации, нежели отрасли обрабатывающей промышленности, в том числе входящие в ОПК высокотехнологические отрасли. Эта предпочтительность отчасти имела стихийное происхождение, а отчасти была результатом сознательных действий исполнительной власти, подверженной лоббированию со стороны соответствующих олигархических кланов.

Объективная (стихийная) природа такой экономической конъюнктуры заключалась в том, что продукция ТЭК и сырьевых отраслей с первых же дней реформы оказалась мощным источником гарантированных доходов государства и частных структур, в то время как инновационная деятельность высокотехнологичного комплекса ОПК предполагала в большинстве случаев необходимость достаточно крупных среднесрочных и долгосрочных затрат под инвестиционные проекты и лишь впоследствии - получение дохода, да и то не гарантированного, а вероятного. В этой ситуации краткосрочные эффекты возобладали над долгосрочными: основные финансовые потоки хлынули в процесс приватизации ТЭК и сырьевых отраслей, а также на цели создания благоприятных финансово-экономических и правовых условий функционирования этих отраслей, тогда как высокотехнологичные производства ОПК оказались обескровленными.

Субъективную предпочтительность правительства к указанной группе отраслей можно рассматривать как результат мощного лоббирования со стороны новых хозяев сырьевых и энергетических компаний, сумевших сориентировать государственную экономическую политику на краткосрочные интересы. Данная предпочтительность проявлялась и проявляется до сих пор по крайней мере в трех аспектах: ценовом, налоговом и монетарном. Рассмотрим эти аспекты.

Ценовая политика

Правительство РФ, опираясь на статистическую информацию, согласно которой будто бы именно в отраслях ТЭК (а не в сельском хозяйстве или где-то еще) основной капитал находится на грани полного физического износа5, обеспечивает через Федеральную энергетическую комиссию рост цен и тарифов на отдельные виды энергоносителей (рис. 1, табл. 1), заметно опережающий показатель инфляции. Тем самым оно сознательно провоцирует ту самую инфляцию, с которой предлагает бороться. Цель такой акции понятна - помочь некоторым отраслям ТЭК сформировать средства для обновления их основного капитала. Но почему аналогичные меры не принимаются по отношению к сельскому хозяйству или к отраслям обрабатывающей промышленности, включая ОПК и его высокотехнологичные производства? Чем одни отрасли хуже или лучше других? Непонятно и то, почему правительство не предпринимает решительных действий против спекулятивного (так это определил Президент РФ В.В.Путин) роста розничных цен на бензин и дизельное топливо, происходящего последние годы и особенно резко - в 2004 г.

Рис. 1. Динамика средних цен приобретения сельхозтоваропроизводителями АПК России топлива за 1998-2004 гг. (по данным Минпромэнерго России и органов управления АПК). Нажмите на ссылку, чтобы увидеть иллюстрацию.

Таблица 1. Динамика средних цен приобретения сельхозтоваропроизводителями топлива за 1994-2004 гг. (по данным Минпромэнерго России и органов управления АПК). Нажмите на ссылку, чтобы увидеть иллюстрацию.

Действия правительства в части роста цен на энергоносители становятся особенно парадоксальными на фоне дискуссии по поводу использования в 2005 г. избыточной части Стабилизационного фонда. Правительство, как известно, решило направить из этого фонда 167,99 млрд руб. на погашение государственного внешнего долга. Вопреки мнению ряда экономистов, в том числе ученых Российской академии наук, оно отказалось использовать часть этих средств на цели инвестирования инновационных проектов под предлогом, что такая закачка денег в экономику, в том числе в ОПК, грозит ростом инфляции. Получается, что ТЭК имеет право с помощью инфляции модернизировать свой основной капитал, а ОПК - не имеет.

Перед нами факт односторонней ценовой поддержки ТЭК в ущерб интересам развития ОПК, факт, демонстрирующий политику двойных стандартов. Мы полагаем, что данную ценовую политику необходимо скорректировать, ибо она не соответствует государственным интересам. Вместо этого на первый план следовало бы выдвинуть задачу, сформулированную премьер-министром М.Фрадковым, - задачу перехода России от сырьевой ориентации к инновационной экономике.

Решение данной задачи потребует от руководства страны совершенно новых подходов, в том числе - иного отношения к инфляции, порождаемой инвестициями в инновационные проекты высокотехнологичных производств ОПК. В частности, теоретически доказано, что инфляция инфляции рознь: инфляция, сопровождающая инвестиции в инновационные проекты, - явление позитивное, обеспечивающее технологический прогресс, в отличие от инфляции, генерируемой примитивным повышением цен на продукцию ТЭК6.

Налоговая политика

Для начала можно обратить внимание на "дело ЮКОСА", показавшее, что наши нефтяные компании, используя различные схемы ухода от налогов, на протяжении ряда лет недодавали в бюджет многие миллиарды долларов налоговых платежей, а Министерство по налогам и сборам только сейчас (в 2003 и 2004 г.) "обнаружило" эти недоимки. Возникает неприятный вопрос, почему данное министерство не замечало недоимки раньше и не связана ли подобного рода халатность с таким типом оппортунистического поведения, которое известный теоретик Мансур Олсон определил через категорию "денежный бандит"?7 Но главная проблема не в этом.

Мы считаем, что основным фискальным признаком предпочтительного отношения правительства к отраслям ТЭК и сырьевого комплекса является то, что на фоне весьма мягкого отношения правительства к проблеме природной ренты (которая действительно принадлежит всему обществу, но до сих пор в значительной мере оседает на счетах компаний и является объектом вывоза капитала, средством оплаты различных теневых операций и т.д.) имеет место жесткая налоговая политика по отношению к высокотехнологичным производствам обрабатывающей промышленности, включая отрасли ОПК. Жесткость состоит прежде всего в том, что в настоящее время не существует налоговых льгот на реинвестируемую часть прибыли. Для высокотехнологичных производств, которые развиваются в основном за счет собственных средств, это очень серьезный вопрос.

Далее, признаком жесткой налоговой политики по отношению к высокотехнологичным производствам является то, что высокая ставка единого социального налога (ЕСН) наиболее ощутимо бьет по экономическим интересам именно высокотехнологичных производств, где используется в значительной мере труд высококвалифицированных работников и где доля заработной платы в цене продукции достигает 50% и более. Хотя в 2005 г. правительство наметило снизить ставку ЕСН до 26%, этот налоговый вычет по-прежнему будет относительно наиболее болезненным для отраслей высокотехнологичного комплекса. Данная проблема активно обсуждается в экономической литературе. В частности, предлагается или освободить высокотехнологичные фирмы от части ЕСН (скажем, в размере 10 п.п.), или реинвестировать эту часть в венчурные фонды, возможно, даже с субсидированными ставками процента и т.д.8 Возможны и другие варианты, например, замена ЕСН на дифференцированный (в зависимости от типа производства и доли заработной платы в цене продукции) социальный налог.

А пока что можно зафиксировать, что и в ценовой, и в налоговой политике российское правительство ведет себя одинаково: одним оно помогает, другим нет. Все это делается без громких заявлений, но достаточно последовательно и откровенно. Получается, что наше либеральное правительство не столь уж и либерально: на словах оно за минимальное участие государства в формировании экономической структуры, на деле - проводит вполне определенную промышленную политику.

Монетарная политика

На наш взгляд, свои энерго-сырьевые предпочтения правительство наиболее полно реализует через монетарную политику. В данном случае оно не только предоставляет отраслям ТЭК и сырьевого комплекса определенные экономические преимущества, но и позволяет им выступать в качестве одного из важнейших операторов при формировании структуры российской экономики. Чтобы прояснить суть дела, сформулируем несколько теоретических тезисов, достаточно известных, но уместных в данном случае.

Тезис № 1: расширение совокупного спроса в экономике напрямую связано с расширением денежного предложения, т.е. с увеличением денежного агрегата М2. В свою очередь, этот агрегат увеличивается лишь тогда, когда увеличивается так называемая "денежная база" (или, что то же самое, - сильные деньги), которую формирует посредством эмиссии Центральный банк страны. Прирост сильных денег затем мультиплицируется банковской системой, в результате происходит приращение денежного агрегата М2.

Тезис № 2: среди известных способов увеличения денежной базы наиболее распространенными являются два. Первый, когда денежная база возрастает в связи с бюджетным дефицитом. Правительство в условиях бюджетного дефицита эмитирует государственные ценные бумаги, продает их через своих посредников Центральному Банку (операции на открытом рынке), а последний эмитирует под эти бумаги новые сильные деньги, покрывающие бюджетный дефицит. Такой способ увеличения денежной базы используют практически все развитые страны мира9.

Второй способ увеличения денежной базы заключается в том, что компании-экспортеры продают на валютной бирже свою валютную выручку. При положительном балансе торговых операций компании-импортеры покупают лишь часть этой выручки. Другая часть приобретается Центральным Банком, который, с одной стороны, накапливает свои золото-валютные резервы, с другой - эмитирует новые сильные деньги (есть еще третья часть выручки - экспорт капитала или, как у нас говорят, утечка капитала за границу, но в данном случае мы ее не рассматриваем). Этот способ увеличения денежной базы широко распространен среди слаборазвитых стран. В отличие от первого он предполагает существенную зависимость монетарной политики таких стран от поведения мировых эмиссионных центров, прежде всего - от Федеральной резервной системы США10.

Тезис № 3: В начале ХVIII в. уроженец Ирландии банкир Ричард Кантильон обратил внимание на то, что экономические субъекты, которые первыми получают сильные деньги, т.е. находятся у "точек входа" денег в экономику, обладают рядом преимуществ по сравнению с другими субъектами. Назовем два таких преимущества. Первое (эффект Кантильона) проявляется в условиях инфляции и состоит в том, что "экономические агенты, находящиеся ближе всего к точкам входа, получают наибольший выигрыш от возможного роста предложения денег, поскольку они покупают товары по прежним ценам, до их повышения"11. Второе преимущество состоит в том, что стоящие у точек входа получатели сильных денег первыми увеличивают свой платежеспособный спрос, а значит, первыми влияют на процесс развертывания дополнительного спроса по экономике страны, в ходе которого прирост сильных денег образует прирост денежного агрегата М2. Стало быть, далеко не безразлично, кто именно образует группу экономических субъектов - первых получателей сильных денег.

Тезис № 4: Состав группы первых получателей сильных денег зависит от того, какой из двух вышеназванных способов приращения денежной базы (см. тезис № 2) доминирует в экономике страны. Доминирование первого способа предполагает, что в точках входа новых сильных денег первыми оказываются субъекты-бюджетополучатели, т.е. предприятия ОПК, органы образования, науки, культуры, здравоохранения, пенсионеры, инвалиды, студенты и т.д. Доминирование второго способа означает, что первыми в указанном смысле являются компании-экспортеры. Часть новых сильных денег через налоги они передают в бюджет, а другую, весьма значительную (примерно 50-60%), оставляют у себя. А это значит, что если при доминировании первого способа создания новых денег государство через систему бюджетных приоритетов оказывает исходное влияние на динамику структуры совокупного спроса, то при доминировании второго способа наряду с государством равноценную роль в этом исходном формировании структуры совокупного спроса играют компании-экспортеры.

Вернемся к вопросу о российской монетарной политике. В нашей стране, как известно, доминирующим способом приращения денежной базы после дефолта в августе 1998 г. является второй способ, т.е. эмиссия сильных денег под закупки Центральным Банком валютной выручки экспортеров. Но так как среди экспортеров господствуют компании ТЭК и ряда сырьевых отраслей (их продукция составляет около 90% объема экспорта), то можно сказать, во-первых, что в современной России вышеуказанный эффект Кантильона (см. тезис № 3) достается в основном сырьевым и энергетическим компаниям. Во-вторых, формирование структуры реального сектора экономики в значительной мере начинается, исходя из локальных интересов данных компаний. Именно в этом пункте имеет место принципиальное отличие России от большинства развитых стран: последние, используя "бюджетнодефицитный" способ приращения денежной базы, образуют исходный импульс к изменению структуры платежеспособного спроса в основном через бюджетные приоритеты, но не через локальные интересы компаний-экспортеров.

Экономическая теория, насколько нам известно, до сих пор не занималась изучением рассматриваемого здесь отличия. Возможно, что оно не оказывает существенного влияния на экономику, поскольку речь идет лишь об исходном импульсе расширения совокупного спроса. В самом деле, по мере распространения данного импульса по реальному сектору экономики возможны самые неожиданные его траектории, так что может оказаться, что не имеет значения, из какого именно пункта он начал свое движение: то ли от бюджетных приоритетов, то ли от сырьевых и энергетических компаний.

Однако можно рассуждать и иначе. Допустим, что государство планирует на новый финансовый год некоторый прирост денежной базы. Если при этом плане исходный импульс будет полностью связан с бюджетными приоритетами и, соответственно, не будет возникать в среде компаний-экспортеров, то степень удовлетворения запросов бюджетополучателей будет выше, нежели в случае, когда этот импульс рассредоточен частично по бюджетным приоритетам, частично по компаниям-экспортерам. Если с этой точки зрения посмотреть на текущую ситуацию в стране, то окажется, что российская культура, образование, наука, здравоохранение, ОПК, силовые структуры и т.д. недополучают часть финансовых ресурсов исключительно потому, что с разрешения правительства их получает ТЭК и группа сырьевых отраслей. Выходит, что правительство отраслевые интересы ставит выше национальных, что ради группы нефтяных и прочих олигархов оно свертывает культуру, науку, образование, недодает средства ОПК и т.д. Впрочем, повторяем, данный вопрос относится к числу нерешенных, поэтому возможно, что подобного рода оценки преждевременны.

Во всяком случае нельзя сбрасывать со счетов позицию некоторых экономистов, полагающих, что сложившаяся в России ситуация не противоречит национальным интересам России, в том числе интересам развития высокотехнологичной инновационной экономики. Сырьевые и энергетические компании-экспортеры, или, что то же самое, интегрированные бизнес-группы (ИБГ), по их мнению, в состоянии инвестировать в высокие технологии, поскольку такие инвестиции обеспечивают рост добавленной стоимости, рост прибыли на вложенный капитал. В частности, член-корреспондент А.Дынкин пишет, что "преодоление структурной ловушки (т.е. энерго-сырьевой ориентации России - В.М.)… возможно в результате эволюции ИБГ от энерго-сырьевых товаров в сторону секторов с повышающейся степенью обработки и соответственно растущей добавленной стоимостью. В последнее время этот процесс приобрел заметную динамику"12. Эту же мысль он формулирует при обсуждении сценария корпоратизации ИБГ: "по мере нормализации институциональной сферы "ядром бизнеса" станут его более сложные формы, связанные с машиностроением и высокими технологиями… По такому сценарию уже идет развитие ИБГ "ЮКОС", "Сибирский алюминий", "Северсталь""13.

Мы полагаем, что по данному вопросу необходимо провести серьезную научную дискуссию. Нужно взвесить аргументы и контраргументы. Возможно, будет достигнут некоторый компромисс, например, не делая грубых рывков в изменении способа формирования денежной базы, можно пойти по пути постепенного перехода от валютного (второго) способа к бюджетнодефицитному (первому).

Некоторые предложения

Для того чтобы начать переход России от сырьевой ориентации к инновационной экономике, необходимо прежде всего освободиться или ослабить степень лоббирования интересов энерго-сырьевых компаний. Это вопрос политической воли руководства страны. Его решение должно затронуть все вышеперечисленные аспекты экономической политики: ценовой, налоговый, монетарный. Вместо неявной, неофициальной промышленной политики, отдающей предпочтение энерго-сырьевому экономическому гиганту, необходимо сформировать явную, официальную политику построения инновационной экономики. Параллельно следует ускорить процесс становления основных рыночных механизмов: банковской системы и фондового рынка. Эти механизмы должны войти в контакт с приоритетами новой промышленной политики. Более конкретно названные предложения, а также вопросы, поднятые в предыдущем разделе, будут рассмотрены на следующих этапах работы.

Маевский Владимир Иванович. Академик РАН. Руководитель Центра макроэкономической стратегии Института экономики РАН, вице-президент Центра эволюционной экономики. Автор более 100 научных публикаций и восьми монографий по проблемам экономической теории и практики. Член редколлегии журналов "Вопросы экономики" и "Journal of Evolutionary Economics".

Кузык Борис Николаевич. Доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук. Заслуженный деятель науки Российской Федерации. Занимал руководящие посты в Министерстве обороны, Министерстве внешних экономических связей, Администрации Президента РФ, холдинговой промышленной компании "Новые программы и концепции". С 2005 г. - директор Института экономических стратегий. Член Совета РАН по водородной энергетике и Научного совета РАН по вопросам регионального развития, рабочей группы при Президенте РАН по анализу экономических и научно-технических проблем высоких и критических технологий в гражданском и оборонно-промышленном комплексах страны.

Примечания.

1. Безопасность России. Правовые, социально-экономические и научно-технические аспекты. Высокотехнологичный комплекс и безопасность России. М., 2003. Ч. I. С. 288-289.

2. Бендиков М.А., Хрусталев Е.Ю., Цымбал В.И. Некоторые концептуальные подходы к развитию российского оборонно-промышленного комплекса (ОПК) // Концепции. 2004. № 2. С. 21.

3. Независимое военное обозрение. 2003. № 45.

4. См. Мау В. Посткоммунистическая Россия в постиндустриальном мире: проблемы догоняющего развития // Вопросы экономики. 2002. № 7.

5. Любопытно то, что в 1990 г. износ промышленно-производственных основных фондов ТЭК составлял 44% (причем в электроэнергетике - 40%), тогда как средний по промышленности износ был выше - 46%, в том числе в машиностроении - 47%, в черной металлургии - 53% и т.д. (См. Народное хозяйство СССР в 1990 году. М., 1991. С. 375). Если принять во внимание, что в период 1992-2004 гг. инвестиции в основной капитал ТЭК были заметно выше, чем аналогичные инвестиции во всех других отраслях реального сектора российской экономики, то непонятно, почему износ основного капитала ТЭК оказывается в настоящее время наиболее катастрофичным. Не исключено, что здесь скрыта какая-то статистическая "ошибка".

6. Маевский В.И. Эволюционная теория и неравновесные процессы // Экономическая наука современной России. 1999. № 4.

7. Денежный бандит - экономический агент, который старается остановить или ускорить движение покупательной способности денег с тем, чтобы максимизировать свое благосостояние и репутацию в системе. (См.: Olson M. Why the Transition From Communism Is so Difficult // Eastern Economic Journal. 1995. Vol. 21. P. 437-462).

8. Инновационная экономика. М., 2001. С. 187-188.

9. Подробное изложение вопроса см.: Маевский В., Кузык Б. Условия развития высокотехнологичного комплекса // Вопросы экономики. 2003. № 2. С. 35-36.

10. Мы согласны с позицией вице-президента Росбанка М.Ершова, что второй способ применяется "в небольших экономиках, бывших колониях или странах, для которых … внешний эмиссионный центр - основной экономический партнер, с которым они, по сути, образуют единое экономическое пространство" (см.: Ершов М. О стереотипах в экономической политике // Вопросы экономики. 2001. № 12. С. 10).

11. Неновски Н. Развитие теории денег в посткоммунистических странах: назад к Кантильону // Эковест. 2003. Вып. 3, № 4. С. 545.

12. Год планеты. М., 2002. С. 125.

13. Там же. С. 128.

Приглашаем Вас принять участие в работе нашего журнала! Присылайте предложения о сотрудничестве, по тематике материалов, свои статьи и замечания на электронный адрес редакции. Также приглашаем Вас принять участие в организуемых журналом мероприятиях (конференциях, круглых столах, обсуждениях).

Материал из журнала "Право и инвестиции". Тексты статей всех выпусков журнала доступны в архиве. Условия подписки на печатную версию Вы можете узнать на сайте журнала. Подписной индекс печатной версии журнала в объединенном каталоге "Пресса России" – 83171. Подписной индекс в каталоге «Газеты.Журналы» Роспечати – 82831. Почтовый адрес редакции: 101000, Москва, Главпочтамт, а/я 470. Телефон (495) 778-0319. (C) 1999 - 2014 "Право и инвестиции".

 
Rambler's Top100Rambler's Top100